От мамы у меня сохранились мулине. Когда я была маленькая,то любила из ниток делать кукол. Мама у меня умела вязать крючком,на спицах, вышивать и крестиком, и гладью, болгарским крестом. Естественно, бабушка и мама шили на подольской швейной машинке. Бабушка вязала нам носки и "варьги", как она их называла. Не знаю, может так назывались варежки в Курской области, откуда она была родом. Варежки вязались большого размера, потом бабушка стирала каким-то особым образом,они становились очень плотными, не продувались. Наверное этот метод сейчас называется мокрым валянием. Мечтой бабушки было иметь ножную прялку с колесом. Соседи для бабушки привезли из деревни такую прялку, бабушка пряла шерсть, которую родственники отца прислали из деревни в подарок. Бабушка вязала из смешанных остатков пряжи меланжевые варежки. Одна зелёно-малиновая, вторая сине-чёрная. Я стеснялась такого разнобоя в оттенках, но носила, меланж у меня в гардеробе присутствует крайне редко. Память из детства.
Мой дедушка был сапожник. Шил для себя сапоги с высокими голенищами. Сапожная лапка, деревянные заготовки для обуви, гвозди из дерева сапожные, вакса, всё это долго хранилось в семье, потом мама кому-то отдала. А сапожную лапку одалживали соседям, так она к нам не вернулась, мама напоминала, но забрать не смогла, им нужнее. До школы я часто ходила в сандалиях дедушкиного производства. Шились сандалии из обрезков кожи, дедушка красил потом чернилами, а бабушка ругалась, т.к. чулки не отстирывались. Когда мама из командировки привезла мне маленькой невиданные колготки, я с рёвом упросила обрезать и носить с пажиками. Чтобы было как у всех, чтобы не выделяться.В детский сад я пошла лет в пять. Плохо вписывалась в детский коллектив. Я была нерусская, внешность моя подвергалась резкой критике со стороны девочек. Высмеивали мои глаза, косые как у зайца, волосы длинные, картофельные и т.д. Я с рёвом плелась в детский сад с бабушкой. Мама отвела меня один раз, шлёпала всю дорогу, так как я не хотела идти. Детский сад я полюбила только тот, в который ходила моя дочь. Там всё сложилось. Сад для детей с пониженным зрением, группы небольшие. Когда я осталась одна с дочерью и хваталась за любую подработку, воспитатели приводили мне дочь на работу. Всё равно мимо идём, нам не трудно. Добрым словом вспоминаю до сих пор.
Если бабушкиной мечтой была прялка, то дедушка поминал бабушке отказ купить машинку "Зингер", которая прошивала солдатский ремень. Дедушка с бабушкой ходили по магазинам, стояли в очередях. Когда приехали из деревни, мама купила "мичуринский", 3.5 сотки, для дедов. Им было скучно без дела. Для меня это был гигантский участок. Дедушка и бабушка любили мичуринский, у них всё росло. У нас был погреб во дворе. На зиму солилась капуста в бочке с редкими рядами яблок. Я очень любила мочёные яблоки. Делали их мало, т.к. яблоки дорогие, по мнению бабушки, баловство. Солили огурцы, помидоры в банках. Для кадушки бабушка ходила на речку, чтобы выбрать "нужные" камни, чтобы гнёт был качественным. Бабушка с мамой стирали бельё, крахмалили, подсинивали. А когда бельё высыхало, перед глажкой мы с бабушкой "тянули" простыни и пододеяльники. Бельё сушили на верёвках во дворе. Когда в моду вошли синтетические спортивные штаны ярко-синего цвета, мама привезла из командировки две пары для меня и папы. С верёвки украли папины штаны, ему выдали мои, сказав, что штаны сели, чтобы папа не обижался, что штаны не укараулили. Но мамин яркий сарафан провисел несколько дней на верёвке нетронутый, пока бабушка не заметила, глядя в окно "какая-то дура сарафан не снимает, ведь никто не унесёт". "Мам, так это ж мой, с отпуска привезли, что ж ты со всем бельём не сняла". "Понакупите ерунды, а я всё не упомню, обиделась бабушка.
У нас с дедом были свои пристрастия. Дедушка брал для меня и себя вишнёвый лимонад. Бабушка называла нас алкоголиками. Бабушка была бережливой. Мама рыдала, когда видела дедушку в рубахе с огромной латкой на спине. "Мама, для кого я покупаю гору рубах". "Пусть, на чёрный день, кто его дома видит, только соседи". Дедушке было всё равно. Главной обновкой и радостью для него оказался тулуп, которой маме достали по блату. Дедушка сильно мёрз и тулуп пришёлся кстати и светлые валенки. Валенки дедушка выстукивал, чтобы подошва была ровной и подшивал, чтобы был импровизированный каблук. Для дедушки мама покупала кагор. Брала по всем знакомым и в библиотеке книги, дедушка любил читать. Ходил по соседям за книгами. С одной девочкой дедушка просил меня не водиться, т.к. папа девочки отказал дедушке в просьбе дать почитать книгу на вечер. За книги деньги плачены, они для себя, а не для чужих. Дедушка обиделся, хотел отказать дать напрокат сапожную лапку и дратву, решил не брать ключи для передачи домашним. Но отошёл и не стал предпринимать штрафных санкций. У нас оставлял ключи весь подъезд. Весь подъезд ходил с просьбой "дайте ваш ключик". Функцию ключика выполнял топор, которым поддевалась дверь, когда ключи терялись, топор так и стоял в коридоре, чтобы далеко не ходить. И в этом доме, куда мы переехали уже без дедушки, все оставляли нам ключи. Бабушка ходила и со слесарями, которые приходили из ЖЭКа, и с проверяющими счётчики.
Вот такая моя волна памяти. Всем хорошей недели, спасибо, чтобы были со мной!
